Колонка главного редактора «Парни+» Евгения Писемского.
А знаете, как я в первый раз познакомился с «Новой газетой»?
Я был подростком. Не помню точно, сколько мне было — тринадцать, может быть, четырнадцать. Мне предложили работу, и я согласился. Нужно было продавать газеты. Газета оказалась «Новой».
Я помню, как стоял в метро с пачкой в руках. Некоторые люди, покупая номер, говорили мне спасибо. Несколько раз мне сказали другое: «Зачем ты продаёшь жидовскую газету?» Я тогда не очень понимал, что это значит. Понимал только, что эту газету одни любят, а другие ненавидят, и что ненавидят её за что-то настоящее.
Я проторговал две недели. А потом ко мне подошли какие-то малолетние бандиты и забрали всю выручку. Я плакал и повторял: «Я не могу, мне надо отдать эти деньги». Мне повезло: какой-то мужчина вступился, и я убежал. Но я так испугался, что остаток тиража мы допродавали вместе с мамой. Больше я газетами не торговал. Мне было страшно.
Я вспоминаю эту историю сегодня, потому что сегодня «Новая газета» объявила, что закрывается. 9 ноября она выключит серверы. И я понимаю, что та детская история была, по сути, про то же самое, про что все эти годы писала «Новая». Про страх. Про то, что сильный отнимает у слабого, а слабый плачет и говорит: «Я не могу». И про то, что иногда находится кто-то, кто вступается.
Для ЛГБТ-людей в России «Новая газета» была тем, кто вступается.
Апрель 2017 года
1 апреля 2017 года «Новая» опубликовала текст Елены Милашиной «Убийство чести». Над ним с ней работала Ирина Гордиенко. Газета сообщила, что в Чечне задержали больше ста мужчин по подозрению в гомосексуальности, что редакция знает имена троих убитых и что жертв, по данным источников, намного больше. Информацию подтверждали люди в МВД, ФСБ, прокуратуре и администрации главы республики.
Потом вышли свидетельства выживших. Их держали в секретной тюрьме в Аргуне, избивали, пытали током, отпускали за выкуп. Газета подала в суд жалобу на бездействие Следственного комитета. Имена пострадавших она отказалась передавать следствию, пока эти люди не окажутся в безопасности. Осенью 2017 года «Новая» рассказала о Максиме Лапунове — первом, кто открыто назвал своё имя и пошёл в СК.
Я хорошо помню то время. ЛГБТ-организации тогда эвакуировали людей из Чечни и мы все как могли старались подключаться к помощи ЛГБТ-чеченцам. Без публикации «Новой» этого не случилось бы. Кадыровские чиновники говорили, что геев в республике нет. «Новая» доказала, что они есть, что их пытают и убивают, и заставила весь мир об этом говорить.
За это редакция заплатила. В главной мечети Грозного собрали двадцать тысяч человек, и журналистов «Новой» назвали врагами веры и родины. Муфтий пообещал им «возмездие Аллаха». Милашиной пришлось на время уехать из страны. Спустя годы её похитили в Чечне и избили до полусмерти. Она продолжала писать.
Елена Костюченко
«Новая» была первой большой российской газетой, в которой открыто работала лесбиянка — и не просто работала, а была одним из лучших её репортеров. В 2011 году Елена Костюченко написала текст «Почему я сегодня иду на гей-парад». На самом параде её ударили по лицу, она попала в больницу. В 2012 и 2013 годах по ее инициативе у Госдумы прошли «Дни поцелуев» — против закона о «гей-пропаганде». В 2017 году она записала монолог гея, бежавшего из Чечни: «Вы его убьёте или мы его убьём. Выбирайте, что лучше».
Для многих из нас Костюченко была и есть доказательство, что можно быть собой и оставаться профессионалом в главной газете страны. Это было важно не меньше, чем любое расследование.
«Любовь нельзя отменить законом». Интервью с Еленой Костюченко и Яной Кучиной
Закон, ВИЧ и всё остальное
«Новая» не писала о нас только тогда, когда случалась катастрофа. Она объясняла, как работает закон о «гей-пропаганде» и кого он уже наказал — Елену Климову из «Детей-404», редактора, который написал об уволенном учителе-гее. Она ездила в очаги эпидемии ВИЧ и честно писала, что государство молчит, а с уязвимыми группами работают волонтёры, которых то же государство объявляет «иноагентами». Для меня, человека, который двадцать с лишним лет занимается ВИЧ, это были редкие тексты, где о нас говорили без брезгливости и без жалости — как о людях.
Когда в 2023 году «ЛГБТ-движение» объявили экстремистским, «Новая» не замолчала. Она разбирала текст решения Верховного суда. Писала о первых арестованных — сотрудниках бара в Оренбурге. В августе этого года именно «Новая» сообщила о закрытии «Российской ЛГБТ-сети» после двадцати лет работы. Через два месяца она сообщила о собственном закрытии.
Что я хочу сказать коллегам
В прощальном заявлении редакция написала: «Все эти годы мы писали именно об этом. Пока могли. Потому и убили». И ещё: «Спасибо всем, кто нас слышал».
Я хочу ответить. Это мы говорим вам спасибо.
Спасибо, что писали о нас, когда это было невыгодно, опасно и не приносило ничего, кроме угроз. Спасибо, что называли убийства убийствами, а пытки пытками. Спасибо, что показали мне, подростку с пачкой газет в метро, что бывает журналистика, за которую одни говорят спасибо, а другие ненавидят. Спасибо, что научили не бояться — или хотя бы делать своё дело, когда страшно.
Тот мальчик в метро тогда убежал. Вы не убегали почти тридцать лет.
Газету закрыли. Людей, которые её делали, закрыть нельзя. Мы помним, что вы сделали для нас. И мы будем это рассказывать дальше.
И да я жду, что вы откроетесь снова! Ведь с вами мне те так страшно.
