История гея-мусульманина из Бронкса
Сергей вырос в закрытом военном городке Челябинской области, пережил школьный буллинг, уехал из России и добрался в США через Мексику. В Нью-Йорке он получил убежище и грин-карту, женился на парне-мусульманине — и сам осознанно принял ислам после того, как прочитал Коран и не нашёл в нём призывов к насилию против ЛГБТК.
Дмитрий Банников взял интервью у Сергея — получился разговор о том, как религия становится опорой в жизни квир-человека, а не оружием против инаковости.
Сергей, я очень рад, что ты согласился побеседовать. Расскажи, пожалуйста, где ты родился и каким было твоё детство?
Я родился в небольшом закрытом военном городке в Челябинской области. Детство у меня было типично российское, в неполной семье. Родители развелись, когда мне было шесть лет, и отца в моей жизни практически не было. Большую часть времени я провёл с бабушкой — она давала мне гораздо больше поддержки. С мамой наши отношения с детства были довольно холодными.
А когда ты понял, что ты гей?
Первые ощущения начали возникать ещё в детском саду. У меня был лучший друг Марк — мы постоянно были вместе. Тогда это, конечно, не имело сексуального подтекста. Осознавать свою ориентацию я начал, наверное, уже в пятом классе — понял, что меня привлекают мальчики, а не девочки. Тем не менее я старался ходить на свидания с девочками — потому что «так полагалось», и уже окончательно принял свою идентичность ближе к своему совершеннолетию.
Как складывалась школьная жизнь? Ты чувствовал себя в безопасности, комфортно? Были буллинг и насмешки?
Да, травля началась ещё в пятом классе, когда мне было около двенадцати — появились первые издёвки. В старших классах уже называли «педиком». Особенно тяжело давались уроки труда и физкультуры: учителя придирались без повода, говоря в духе «Что ты как девочка?» — и это было очень болезненно.
А как насчёт места, где ты вырос — это был городок, посёлок, деревня?
Это закрытый военный городок, куда можно попасть только по пропускам. Он изолирован. Там занимаются разработкой и производством вооружения — в том числе ядерного. Мама и дедушка, как и большинство жителей, работали на этом предприятии.
Население городка — около 50 тысяч человек. Я не знал ни одного другого гея оттуда.
Это было похоже на деревню: все и всё знают друг о друге. Там практически нечего было делать, никаких развлечений, единственное, это красивейшая природа. В целом, жизнь там была для меня скучной и одинокой.
Когда ты уехал из дома и почему?
Мне было 17. Я учился на первом курсе техникума на повара-кондитера. В этот период у меня появился интернет, я заинтересовался парнями и нашёл гей-чат, где удалось познакомиться с первым парнем — он тогда был в командировке в Екатеринбурге, но сам из Петербурга. Позже он помог мне перевестись в колледж в Петербурге, чему я был очень рад.
Когда ты решил уехать из России и почему именно тогда?
Это случилось в 2023 году. Решение об эмиграции я принял в одну ночь — в тот момент началась последняя неделя перед мобилизацией. Я практически не мог работать из-за нервов, все говорили о мобилизации. Я видел на улицах, как останавливали парней, проверяли паспорта. В этот момент я решил, что нужно что-то делать. Я собрал рюкзак с нужными вещами и документами и на следующий день отправился в Казахстан.
Что было дальше?
Казахстан не стал безопасной остановкой — полиция вела себя так же, как в России. Это подтолкнуло меня уехать в Турцию, где я провёл три месяца — но сталкивался с языковым барьером, отсутствием работы и постоянной арендной нагрузкой. Был даже болезненный эпизод: хозяин квартиры сначала дружелюбно принял меня, но, увидев мой Instagram, отказал из-за моей принадлежности к ЛГБТ. Это было душевно тяжело.
Что произошло после Турции?
Мне написал мой старый друг, который переехал в Грузию, предложил приехать. Там работу найти было легче, но тогда у меня наступила депрессия: зима, плохое настроение, низкая зарплата. Я работал на двух работах и начал изучать возможности эмиграции в США через Telegram-каналы. Так родилась идея уехать туда.
Как ты добрался до Америки?
Через Мексику. Сначала прилетел в Мехико, но быстро оказался в Тихуане, где есть ЛГБТ-шелтер — там провёл несколько дней, подал заявку через приложение CBP One, и через 40 дней у меня было интервью на границе в Техасе. Я успешно прошёл процедуру и въехал в США.
Что происходило дальше?
Я направился в Нью Йорк. Поначалу я жил в шелтере — летом там ужасная жара, раскладушки, простая еда. Но через месяц устроился на работу и продолжал жить там, чтобы откладывать. Затем нашёл комнату в Бронксе — моими хозяевами оказалась гей-пара.
Как развивалась личная жизнь?
Начал пользоваться Grindr и встретил своего будущего мужа — Саяда. Мы жили по соседству, начали общаться, затем я познакомился с его мамой и остальной семьей. Через год мы решили пожениться. Это было обоюдное решение — без традиционного предложения: купили кольца накануне свадьбы и просто расписались.
В первую очередь, меня зацепило то, что Саяд тоже мусульманин, то есть у нас уже были общие интересы, моральные ценности и взгляд на жизнь. Затем, он был настроен очень серьезно, нацелен на отношения и на построение семьи. Меня также тронула его забота — то, как он заботился обо мне, готовил ужин и другие знаки внимания. И, конечно, его семья, которая приняла меня как родного, в отличие от моей собственной.
Получил ли ты грин-карту?
У меня было одобрение убежища в феврале 2024 года — суд прошёл быстро, судья не стал мне задавать много вопросов, просто сказал: «Поздравляю, убежище одобрено. Надеюсь, однажды вы станете достойным гражданином США». Я расплакался от радости. Грин-карту получил в апреле этого же года — очень быстро, и я ощущал здесь поддержку свыше.
Скажи, пожалуйста, когда впервые возник интерес к исламу?
У меня никогда не было интереса к исламу, наоборот, было даже негативное отношение к нему. Всё изменилось после моей поездки в Турцию, когда мне отказали в жилье. Религиозный хозяин квартиры сказал, что не может меня поселить, потому что я представитель ЛГБТ. В тот момент я был очень зол и расстроен, но мне стало интересно, что это такое — что из себя представляет ислам. Я — человек, который любит всё проверять и убеждаться лично.
После того отказа у меня появился сильный интерес увидеть этот запрет своими глазами, прочитать этот момент и, возможно, даже сделать об этом пост с фотографией текста. Это был просто интерес и желание найти правду. Но, как оказалось, там таких слов не было вообще. Именно это и привело меня в мечеть, и заставило взять и прочитать Коран. Я взял в мечети русский перевод Корана и начал его читать. Там были волонтёры, которые говорили, что я могу задать им любой вопрос.
Я прочитал весь Коран буквально за неделю и не нашёл ни одного слова, которое говорило бы, что нужно каким-либо образом убивать или изгонять геев.
Я начал изучать Коран, читать соответствующую литературу и спрашивать людей. Я понял, что нужно разделять религию и культуру.
Был ли ты религиозным человеком до этого? Верил ли ты в Бога, был ли ты крещён?
Я был крещён в детстве бабушкой, но никогда не был христианином или верующим. Затем, взрослея, я интересовался буддизмом и медитацией, но это также не давало мне ответов на вопросы вроде: «Для чего я здесь? Для чего это всё?». Все эти ответы я нашёл в Коране.
Что стало решающим моментом, после которого ты сказал себе, что принимаешь ислам?
Думаю, это произошло после прочтения Корана и после того, как я задал миллион вопросов волонтёрам в мечети. Я выписывал из Корана главы и спрашивал обо всём. В какой‑то момент я осознал, что этот текст никак не мог быть написан обычным человеком. Лично для себя я нашёл в нём очень много интересных моментов, которые сложно объяснить, ведь они тесно пересекаются с наукой и недавними открытиями, о которых я читал.
Как ты думаешь: ты принял ислам, потому что просто прочёл Коран? Или так сложились время и обстоятельства, тебе в миграцию была нужна духовная опора и нашел ее в Коране?
Да, сложились время и место. Я считаю, что это всё не случайно, и в дальнейшем мне это очень помогло. Весь мой путь… Я знаю много эмигрантов, которые сдались, не справились, у которых не было никакой опоры. Они просто вернулись или их ментальное здоровье подорвалось. Это меня обошло стороной. В целом моя иммиграция прошла гладко, и я уверен, что всё это помогло мне — это было как исцеление.
Скажи, пожалуйста, я, как человек, далёкий от религии, мне интересно: есть ли в исламе какой‑то обряд принятия? Проходил ли ты такой ритуал?
Ритуала как такового нет. Всё, что нужно, чтобы принять ислам — во-первых, осознанно принять его. Это самое главное. После этого нужно произнести шахаду. Она произносится на арабском и означает: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — его посланник». Это всё, что нужно для принятия ислама.
Ты можешь произнести эту фразу даже дома? Не обязательно в мечети?
Да, произнести можно где угодно, в любой обстановке. Никаких формальных процедур, оплаты или посредников не требуется.
И как у тебя было — дома или в мечети? Кто помогал тебе произнести нужные слова?
У меня это произошло в мечети Сулеймание в Стамбуле. Я произнёс шахаду вместе с волонтёром, которому ранее задавал вопросы по Корану. Он говорил на русском. В мечети есть много волонтёров, которые общаются на разных языках, чтобы помочь людям понять религию.
Был ли у тебя вопрос к этому волонтёру о запрете гомосексуализма в исламе?
Да, я спросил одного из них: правда ли, что мусульманам нужно убивать геев? Где это написано в Коране? Он ответил, что ни в Коране, ни в достоверных хадисах такого нет — и что мы не должны убивать геев. Максимум, что можно, — это молиться за них. Ислам учит милосердию и состраданию, и наша задача — относиться к людям с добротой, включая тех, кто живёт иначе.
Есть ли в Коране что‑то негативное о гомосексуалах?
В Коране слово «гомосексуализм» вообще не упоминается — его даже не существовало в то время. Там есть история Лута (Лота), и большинство исламских учёных, на протяжении веков её интерпретировали как осуждение мужеложства. Но некоторые современные прогрессивные исламские учёные, которых я изучал, считают, что это не про гомосексуальность, а про изнасилование, отсутствие гостеприимства и разврат. В этом городе жили и женщины, и дети — наказаны были все, не только представители сексуального меньшинства. Важно понимать, что это два разных подхода к толкованию одного и того же текста.
Ты говорил о границе между традицией и религией. Какие исламские обряды ты соблюдаешь? Читаешь молитвы, соблюдаешь пост?
С момента принятия ислама я перестал пить алкоголь и есть свинину. Это были мои первые шаги. Вообще быть мусульманином — значит быть хорошим человеком: не обманывать, быть милосердным, помогать другим. Также обязательны пять молитв в день, и пост в месяц Рамадан. Я соблюдаю пост вместе с мужем и его мамой. Мы просыпаемся рано — примерно в пять или шесть утра — чтобы перекусить и начать пост. Вечером вместе идём в мечеть на ифтар — окончание поста, ужинаем с другими прихожанами.
Но ведь многие мусульмане считают мужеложство харамом, и в некоторых странах геев убивают. Почему, если в Коране, по твоим словам, нет прямых призывов к насилию?
Это важный вопрос. Своим опытом могу сказать — здесь, в Бронксе, мы ходим в обычную мечеть в Рамадан. Большинство молящихся знают, что мы пара — и никто нас не осуждает, не убивает и не выгоняет. Почему? Потому что мы живём в свободном обществе. Это наглядно показывает, как культура, политика и религия взаимодействуют.
Там, где религия используется политиками для контроля — на неё накладываются жесткие правила. Но это — не суть ислама, а результат того, как люди трактуют священные тексты и законы. Мне кажется, это важно понимать: есть разница между религией и тем, как ее используют.
Как ты знаешь, многие ЛГБТ-люди относятся негативно к религиям, особенно к исламу. Что бы ты им сказал?
Я могу понять их негативное отношение, потому что, к сожалению, в некоторых странах и культурах религия использовалась для оправдания дискриминации и насилия в отношении ЛГБТ-сообщества. Но я бы попросил их помнить, что ислам и культура — это не одно и то же.
Я бы посоветовал им изучить прогрессивный ислам. Эта концепция позволяет ЛГБТ-людям найти своё место в вере. Исламофобия ничем не лучше гомофобии. Они обе основаны на предрассудках, а не на реальном знании.
Что бы ты сказал гею в России, который чувствует себя потерянным и ищет путь? И что бы ты сказал ЛГБТ мусульманам?
Я бы сказал ему, чтобы он, прежде всего, принимал себя таким, какой он есть. Не пытались себя переделать или сломать. Это очень важно, потому что наша сила — в нашей подлинности.
А ЛГБТ-мусульманам: вы те, кто вы есть, и вы такие, какими вас задумал Творец. Вы имеете полное право на существование, и вы можете быть геем, лесбиянкой или трансгендером и практиковать ислам, и это абсолютно нормально.
А что бы ты сказал мусульманам-гомофобам?
Пожалуйста, будьте терпимее. В Коране есть аят, который говорит, что Бог посылает нам разных людей, чтобы испытать нас. Это испытание — на наше милосердие, сострадание и доброту. Помните, что вера — это не только о традициях, но и о том, как мы относимся к другим. Истинная вера проявляется не в осуждении, а в милосердии и доброте — качествах, которые ислам проповедует.
