Нам написала пара, прошедшая через хорватский лагерь для беженцев. Они захотели поделиться своей историей, чтобы предупредить других: даже в стране Евросоюза ЛГБТК-беженцы могут остаться без защиты и столкнуться с гомофобной агрессией.
Граница
28 мая 2025 года мы с моим парнем, Максимом Кулаковым, пересекали хорватскую границу через пункт «Лико Петрово Село – Изачич». Это было ранним утром, около семи — мы ждали, когда откроют пункт.
По открытию пограничники забрали наши паспорта и начали досмотр. После вывели нас на улицу и велели ждать. Примерно через полчаса подъехал полицейский фургон без окон, решетчатый. Нас закрыли внутри и повезли в неизвестном направлении.
Через двадцать минут мы оказались в полицейском участке города Кореница, это мы смогли выяснить уже в дальнейшем. Нас поместили в здание похожее на изолятор и продержали там около двух часов, после чего пришёл полицейский. Он задавал стандартные вопросы на английском.
Когда он спросил, кем мы друг другу приходимся, я ответил: «He is my boyfriend». В этот момент нам стало очень дискомфортно — мы увидели явное презрение на лице у полицейского. Он усмехнулся, что-то пробормотал и ушел.
Позже, во время снятия отпечатков пальцев, тот же полицейский проявлял излишнюю физическую силу — я проходил эту процедуру много раз и понимал, что так происходить не должно. Я потерял чувствительность 2 пальцев на несколько дней, а Максим жаловался на болезненные ощущения еще пару дней!
К одиннадцати часам нас отпустили: без объяснений, что нам следует делать дальше, без бумаг, без маршрута. Мы просто вышли на улицу и пошли в сторону Загреба. Благо, что нам помогли местные — показали дорогу до лагеря.
Комната 110
Вечером того же дня, около восьми, мы подошли к воротам лагеря «Порино» по улице Сараевска, 41. На входе охрана задала нам несколько вопросов. И нас впустили.
Уже внутри нам так же провели интервью, где мы несколько раз упоминали статус своих отношений. Нам выдали бельё и проводили в комнату №110. Там уже жили двое мужчин. Мы предупредили, что боимся возможной агрессии, но нам ответили, что все вопросы решаются завтра.
Мы легли вместе, так как нас разделили по разным кроватям. Через час вернулся один из соседей.
Увидев нас, он начал неадекватно себя вести, кричал: «Вы что, радужные? Здесь за это головы отрубают!». Когда он увидел ЛГБТ-флаг, который мы повесили впереди кровати на стенке, он с яростью его сорвал и демонстративно порвал.
Мы не спорили с ним. Мы знали, что это для нас опасно. В панике мы пошли на ресепшен. Я пытался объяснить, что произошло, но работники не стесняясь смеялись и переводили темы: «Приходите завтра». Никто не отреагировал, даже когда я сказал, что нам буквально угрожают убийством.
Я написал нашей знакомой — трансгендерной девушке, которая тоже жила в лагере. Она пришла поддержать нас. Мы вернулись в комнату, потому что просто не было куда идти — более того, согласно правилам лагеря, мы были обязаны находится там в ночное время.
Комната 223
Мы не спали всю ночь и переглядывались друг на друга в слезах. Мы заняли разные кровати, чтобы не провоцировать соседа, он всю ночь читал Коран на полу.
Утром он ушёл, и мы заметили его паспорт: Чеченская Республика. Стало ещё страшнее.
Мы снова пошли на ресепшен. После нескольких часов ожидания нас переселили в другую комнату — №223. Но там уже жил мужчина, тоже из Чечни. Он встретил нас словами: «Теперь вы тут уборщицы» (он специально сказал это в женском роде).
Это было похоже на замкнутый круг. Мы снова просили переселить нас, на что сотрудники раздражённо кивали головой и просто уходили. «Если исчезнете из виду — живите где хотите».
С помощью подруги мы сами нашли пустую комнату. Стены были облупленные, повсюду бегали насекомые, но на тот момент нас это уже не пугало. Мы думали, что теперь всё кончится. Но всё только начиналось.
Психологическое давление от Сотрудников Лагеря
По ночам в комнату без предупреждения заходили сотрудники лагеря. Включали свет, что-то искали… Они пересматривали наши вещи — вытаскивали ее из чемоданов, кидали на пол, потом по ней же ходили… Активно делали вид, что что-то искали. А порой они просто разговаривали по телефону в нашей комнате и уходили, оставляя дверь открытой.
В одну из ночей один из сотрудников тихо вошёл в нашу комнату, включил свет, громко говорил по телефону и, не обращая на нас никакого внимания, просто вышел — будто в этой комнате никто не живёт.
Это длилось несколько дней. Мы понимали, что это психологическое давление, издевательство. Жить там становилось невыносимо.
Последствия
Мы провели в лагере несколько дней. Всё это время жили в постоянном страхе. Мы не могли спать. Нас трясло от каждого звука. Даже сейчас, вспоминая тот период, я ощущаю тревогу и панику внутри себя.
Наша трансгендерная подруга позже получила отказ в убежище — власти Хорватии посчитали Россию «безопасной страной» для транс-персон (есть в распоряжении редакции). В итоге мы уехали в Испанию. Здесь, наконец, нас услышали и приняли. И здесь мы по-настоящему получаем помощь и защиту.
История прислана Андреем Белеванцевым (совместно с Максимом Кулаковым)
