Власть всласть: квир-премьеры на 82-м Венецианском кинофестивале

В Венеции —  новая гонка за «львами»: с 27 августа по 6 сентября там проходит очередной, 82-й международный кинофестиваль. В этом году, по мнению квир-обозревателя Константина Кропоткина, особенно примечательны размышления о человеке и власти, — в университетских коридорах, в сказочных декорациях, в воображаемом мрачном будущем и отчуждающе-горьком прошлом.

В этом году премию Queer Lion будут вручать в Венеции в 19-й раз, и стоит сказать, что в числе лауреатов прошлых лет нет, пожалуй, ни одной картины, которая была бы по влиянию, по мере визионерства сопоставима с «Горбатой горой», получившей «Золотого льва», главную награду Венецианского кинофестиваля в 2005-м, ровно двадцать лет тому назад, во времена «допремиальные». Собственно, необходимость награждения квир-кино на итальянском кинофоруме сделалась столь настоятельной в немалой степени потому, что отрицать его особость после глобального триумфа драмы Энга Ли о влюбленных ковбоях было уже невозможно.

Начиная с 2007 года, в Венеции звание главного квир-высказывания получали работы самого разного достоинства. В 2009-м был без меры расхвален анемично декоративный «Одинокий мужчина» Тома Форда, а в 2013 по причинам малообъяснимым «Квир-лев» достался во всех отношениях конвенциональной драмеди «Филомена» Стивена Фрирза с гомосексуальностью одного из героя в качестве необязательного штриха. «Девушка из Дании», байопик Тома Хупера о квир-персоне Лили Эльбе, ставший лауреатом в 2015-м, из нынешней перспективы выглядит явлением архаичным; не столько состарившимся, сколько мертворожденным можно назвать квир-лауреата 2018-го —  нескладную костюмную драму «Мир грядущий» Моны Фастволд о влюбленных американских фермершах.

Однако все тот же «радужный лев» нередко маркирует явления и впрямь неординарные, —  мексиканец Себастьян Муньос в «Принце» (2019) любопытным образом продолжил «тюремную линию» квир-кинематографа; Горан Столевски, балканско-австралийский автор, в «Домоводстве для начинающих» (2023) создал оригинальный образ альтернативной семьи; величаво-театральные «Летние ночи» (2014) француза Марио Фанфани показали, сколь много таит в себе современная европейская история; ироничная квир-аллегория немца Алекса Шаада «В моей шкуре» (2022) с эскизным изяществом обозначила важные нарративы ближайшего будущего. Что до любимого многими «Камня сердца», то эта немногословная драма взросления, которую в 2016 году снял исландец Гудмундур Арнар Гудмундссон, сейчас по праву именуется новой квир-классикой.

Ежегодно, без малого два десятилетия суммируя ЛГБТК-голоса из разных программ Венецианского кинофестиваля, спецпремия Queer Lion, как правило, не очень-то отчетливо дает понять то, что можно было бы назвать остроактуальным трендом, —  и в этом ее принципиальное отличие от берлинского Teddy.

Главные ЛГБТ-фильмы 75-го Берлинского международного кинофестиваля

С другой же стороны, принимая в свой «ковчег-вапоретто» каждой твари по паре, в фестивальных водах ЛГБТК-награда держится несуетливо и уверенно, не позволяя профессиональным зрителям забыть о себе. Тут главное видимость.

82-й Венецианский кинофестиваль еще не начался, а самый обсуждаемый квир-фильм уже, вроде, очевиден: «После охоты» («After the Hunt»), который будет показан вне конкурса.

Ни один опус Луки Гуаданьино, самого знаменитого итальянца в Голливуде, не обходится без квир-чувств, не избежать их, похоже, и в новой психологическом триллере о профессоре Йельского университета в облике Джулии Робертс, которая пытается разделить дружбу и службу. #MeToo в академических сферах: одаренная выпускница сообщает, что ее изнасиловал один из преподавателей, тот же утверждает, что девушка мстит, —  в ее диссертации замечен плагиат. Кто жертва, а кто преступник? Кто хищник, а кто —  в уязвимой позиции?

Размышление о власти и злоупотреблении ею, —  сейчас чрезвычайно актуальное, —  в формате фэнтези предлагает американка Джулия Джекман, не то в шутку, не то всерьез пересказав сюжет графического романа «100 Nights of Hero» Изабель Гринберг о любовном треугольнике в воображаемой средневековой деспотии.

Из-за холодности мужа Черри (Майка Монро) не может исполнить свой, предписанный обществом «долг», —  родить ребенка; она же воспламеняется даже дважды, не способная решить, к кому тянет больше, —  к горничной с говорящим именем Hero (ее сыграла небинарная персона Эмма Коррин) или к другу мужа Манфреду, сыгранному Николасом Галициным (принцем-геем из популярного ромкома «Красный, белый и королевский синий»). Фильм, которому в Венеции выпало закрывать программу «Неделя критики», уже окрестили «феминистским эпосом», —  разбираясь в своих чувствах, главная героиня осознает и несправедливость общественного устройства, где роль женщины сведена до репродуктивных функций.

Дистопия, мрачный взгляд на обозримое будущее, у Эви Калогирополу обретает вид гигантского нефтеперерабатывающего завода: в ее драме «Горгона», в названии отсылающей к античной мифологии, побороться за власть с вооруженными до зубов мужчинами берется Мария, молодая женщина, влюбленная в Элени, певицу из местного бара. Судя по скупым первым отзывам, в полнометражном дебюте режиссера-гречанки экологическая катастрофа служит визуальной рифмой к людским бедам, не способным найти друг с другом общий язык.

А что, если бы спортсменками были Жанна Д‘Арк (Орлеанская дева), Клеопатра (правительница Египта) и Надежда Дурова (русская «кавалерист-девица)? Взяв великих женщин прошлого за прототипы, итальянец Джулио Бертелли в «Агоне» решил показать процесс подготовки к трем дисциплинам вымышленных Олимпийских Игр, —  фехтование, дзюдо и стрельба.

Судя по трейлеру, артхаус, попавший в венецианскую программу «Неделя критики», глянцевый в достаточной мере, чтобы его одобрила знаменитая мама режиссера, —  дизайнер Миучча Прада. Он же, апеллируя к модным ныне боди-хоррорам, обещает быть и пугающим. Каким-то образом там нашлось место и квиру, о чем свидетельствует упоминание в почетном списке Queer Lion.

«Возникнув как военные учения в мирное время, эти практики превратились в профессиональный спорт и развлечение», —  напоминает продюсерское предуведомление к фильму.

Взгляд на современность через призму прошлого предлагает Франсуа Озон, режиссер и открытый гей, умеющий средствами костюмного кино подсвечивать актуальное. На сей раз со своим черно-белым «Посторонним», попавшим в основной конкурс, он взялся посоперничать с самим Лукино Висконти, —  тот завершил свою режиссерскую биографию экранизацией классического романа Альбера Камю.

Французский экзистенциалист, в 1942 году поведавший о трагическом происшествии на алжирском пляже, с точностью точнейшего барометра показал, каковы были общественные погоды в Европе, которую вытаптывал нацизм. Нарастающее чувство чуждости, столь знакомое всякому квир-человеку, в случае с Озоном имеет и измерение личное: «Мой дед был следователем в Боне (ныне Аннаба), Алжир. В 1956 году он избежал покушения, что ускорило возвращение моей семьи во Францию. Работая с документами и архивами, встречаясь с историками и очевидцами того времени, я осознал, насколько тесно все французские семьи связаны с Алжиром, и как тяжкое молчание до сих пор омрачает нашу общую историю».

И к битникам, и к каноническому для Queer Cinema художественному приему отсылает картина мексиканца Давида Паблоса «En el camino» («В дороге»), включенная в спецпрограмму «Горизонты». Режиссер, ранее привлекший мировое внимание костюмной гей-драмой «Бал 41-го», повествует о гомоэротической связи в гипермаскулинном мире «дорог, слесарных мастерских и кальянов». Молодой человек, ищущий случайных соитий в придорожных закусочных, знакомится с дальнобойщиком, с которым следует на север страны, а заодно и к переосмыслению собственного прошлого.

София Коппола представляет в Венеции свой первый опыт в нон-фикшене. Док «Marc by Sofia», упомянутый в списке квир-премьер, —  портрет дизайнера Марка Джейкобса, с которым одаренная дочь гениального отца дружна уже много лет. Режиссер обещает показать творческую кухню одного из самых знаменитых визионеров из мира высокой моды, с которым связано немало скандалов. Впрочем, зная умную, уклончивую манеру Копполы, сенсационности ждать не приходится.

Из категории «радости малые-милые» —  итальянская драмеди «La Gioa», рекрутированная в число претендентов на «Квир-Льва» из программы авторского кино Giornate degli Autori. Режиссер Николанджело Гелормини снимает свою любимую актрису Валерию Голину в образе провинциальной учительницы с говорящим именем Джойя («Радость»), которая обретает родственную душу в лице Алессио, старшеклассника из бедной семьи, вынужденного торговать собой. В трейлере —  иронические отсылки к французской лирической комедии «La Boom», а в фестивальном анонсе —  обещание драмы самопожертвования: «Отношения, которые зарождаются между Джойей и Алессио, – запретный нежный плод, без которого они почему-то не могут обойтись».

Социальная драма, комедия нравов, эко-хоррор, фэнтези, гей-травелог, фем-эпос, иммерсивный триллер, — кто станет очередным лауреатом «Квир-льва», станет известно пятого сентября. Лайн-ап, представленный организаторами спецпремии Queer Lion, показывает, сколь разнообразно и вольно существует сейчас квир-кино. Между тем, оттенки «радуги» куда шире и разнообразней. Гильермо дель Торо, в канун венецианской премьеры представляя свой новый хоррор «Франкенштейн», самым гомоэротическим образом восторгался Джейкобом Элорди, сыгравшего Существо в новом пересказе классического романа Мэри Шелли.

«У нас сверхъестественная связь, — говорил режиссер в одном интервью, —  Глаза Джейкоба полны человечности». Во «Франкенштейне», попавшем в основной конкурс, драмы «другого» ожидается куда больше, чем канонических ужасов, что может приглянуться квир-зрителю.

И еще одна премьера, которую квир-человеку следует посмотреть хотя бы из благодарности. В «Dead Man’s Wire» Гас Ван Сент, одна из ключевых фигур New Queer Cinema 1990-х, взялся пересказать своими словами громкий случай из американской истории. В США 1977 году некий Тони Киритис взял в заложники ипотечного брокера, якобы причинившего ему вред, и потребовал пять миллионов долларов, —  за его задержанием в прямом эфире вся страна следила на протяжении 63 часов. Гас Ван Сент обещает «дискомфортное» зрелище, показывающее жертву, которая самым радикальным способом пытается вернуть контроль над своей жизнью.

А вот и волнующий дуэт: Вики Крисп, сверхновая звезда европейского артхауса, недавно сыгравшая лесбиянку в «Горячем молоке», встретится в пределах одного кадра с Кейт Бланшетт, квир-иконой уже безусловной («Кэрол»). Две блестящие актрисы сыграли в новой, обозначенной как семейная трагикомедия, работе Джима Джармуша «Отец мать сестра брат» (Father Mother Sister Brother) — «анти-боевике», по словам режиссера, где детали трех разных историй «сосуществуют и деликатно взаимодействуют».

Как три взаимодействующие друг с дружкой истории можно рассматривать и ретроспективные показы трех мэтров (квир)кино —  из Испании, Тайваня и Японии. И  «Матадор» Педро Альмодовара, и «Да здравствует любовь!» Цая Минляна, и «Ключ» Кона Итикавы, отреставрированные специально для Венецианского кинофестиваля, на свой лад повествуют о лабиринтах чувств. Собственно, этими неожиданными перекличками и ценны большие киносмотры, в которых гонка за призами — по большому счету, дань формальности. Куда важнее взаимодействие смыслов, способное сегодня рассказать нам о нас чуть больше, нежели мы знали о себе вчера.

Главное, как говорит, прорываясь сквозь молчание, герой фильма Цая Минляна: «Я хочу тебя видеть!». Только видимое считается существенным.