Квиры из Казахстана, команда Парни+ с вами! ❤️✊
12 ноября Мажилис Казахстана принял пакет законов о запрете «ЛГБТ-пропаганды». По словам депутатов, в парламенте думали лишь «о воспитательном влиянии на несовершеннолетних». Теперь они пытаются убедить общество, что в законе нет ничего страшного — «ведь никто не запрещает быть ЛГБТ, просто не пропагандируйте».
Но, разумеется, это дискриминация и нарушение прав людей в чистом виде. Гомофобные законы создают атмосферу постоянного страха и напряжения: людям приходится ещё сильнее скрываться, думать о каждом произнесённом слове, стирать себя из публичного пространства. Пока власти уверяют, что «ничего не изменится», полиция уже помогает срывать ЛГБТК-мероприятия и задерживает активисток.
Мы обратились к квир-казахстанцам и попросили их поделиться, как они восприняли решение депутатов и что чувствуют сейчас. Также мы запросили комментарий правозащитников о том, как сообщество может противостоять этому закону и какие действия сегодня могут быть наиболее эффективными.
Элеон: «Первой мыслью было — Да ладно, это что, шутка?»
Я увидел эту новость сразу в нескольких источниках, как только зашел в тг с утра. И первой мыслью было: «Да ладно, это что, шутка?», ведь учитывая тенденции международных отношений, я был уверен, что эта дичь у нас уже не прокатит. Но я ошибся. Несмотря на то, что Мажилис — это лишь низшая ступень в иерархии по принятию законов, надежд на его дальнейшую отмену осталось немного.
Это тревожно, чертовски тревожно. Все мы знаем, что это за скользкая дорожка, где первый пункт «Ну мы просто будем требовать маркировку «18+» на материалах, содержащих ЛГБТК+ тематику» до «Это что, радуга у тебя? Лови штраф или уголовку»
Словно надежды на развитие нашего общества просто треснули по всем швам (но пока еще не разбились). Казалось бы, нам обещают, что «это не повлияет на жизнь квир-людей», но учитывая, что отношение к нам и так скорее негативное в большинстве случаев — повлияет. Еще как. Это усложнит жизнь активистов и активисток, как и любых «открытых» публичных людей. Музыканты, художники, писатели и артисты тоже будут вынуждены принимать какие-либо действия в новой реальности, либо просто уходить в андерграунд.
С друзьями мы обсуждаем этот вопрос уже давно, но никто не думал, что все зайдет так далеко. Все считали, что это лишь «сотрясание воздуха» ради резонанса и перевода стрелок с других тем. Теперь же мы просто ждем решения Сената и обдумываем дальнейшие действия, надеясь на лучший исход событий.
Тайши: «Сейчас я чувствую не только разочарование, но и стыд»
Меня зовут Нуржан, мне мне 23 года, я самый обычный парень из Казахстана, который родился в маленьком городе численностью менее 100 тысяч человек. И я открытый гей.
Я транслирую свою жизнь в социальных сетях, показывая её такой, какая она есть. На данный момент у меня собралась большая квир-аудитория с разных точек Земли. За годы ведения своего блога и моего медиа-опыта я делился личными переживаниями и важными моментами, связанными с жизнью гея в Центральной Азии. Многие восприняли это как значимый вклад в видимость, информативность и репрезентацию гомосексуальности в нашем мире.
На данный момент то, что происходит в стране, в которой я родился — очень меня разочаровывает. Это моя Родина. Это место, где я родился. Это место, с которым связаны прекрасные моменты в моей жизни, и сейчас я чувствую не только разочарование, но и стыд. Потому что во внешней политике нам нужно уходить от этих глупостей, от упёртости. Мы должны развивать социальные конструкты. Думаю, огромное количество граждан эта тема вообще не касается — они даже не понимают, насколько эта проблема ничтожна по сравнению с тем, что на самом деле происходит в Казахстане.
Для меня, как для гражданина, ощущается очень слабая прозрачность действий и слабая обратная связь от власти. Мы слышим официальные заявления, но в них буквально нет аргументов: их очень мало, всё неясно и размыто, даже в самом документе. В итоге мы так и не приходим к пониманию, что такое «пропаганда» и что считается каким-то «негативным опытом» в отношении видимости ЛГБТК-представителей.
Я не понимаю, как моё существование вообще может не то что изменить чью-то ориентацию, но и как-то негативно повлиять на человека. Я просто не могу этого понять.
А: «Кажется, рано или поздно мне с девушкой придется переехать»
Я всегда жила скрытной жизнью — это касается не только ЛГБТ-статуса, но и всего остального. Отчасти именно из-за этого я не столь сильно переживала за отсутствие возможности открыться миру. Однако время идет вперёд. Теперь у меня мысли идут чуть дальше: о семье, детях и их благополучии. Не могу представить, как иначе смотрят на мир дети, которым приходится строго молчать о их семье + многие другие сложности, думать о которых — уже головная боль.
С приходом этих мыслей и изменений в законах, я постепенно понимаю, что если и осуществлять какие-то идеи о семье, то где-то в другом месте. Я люблю эту страну, а сам факт о возможной миграции пугает меня сильнее новых законов.
Но, кажется, рано или поздно мне придется собраться с девушкой и переехать куда-то — даже не столь ради возможности громко заявлять о своём статусе, а ради возможности законно, без страданий и страха, основать семью.
Бланка Вентур: «Мы должны стоять друг за друга и защищать права сообщества»
Я травести-артист, исполнитель своих песен, и для меня это решение не было таким уж неожиданным. То, что сделал Мажилис, не стало для меня чем-то новым — долгое время я работал артистом в России. Но для меня, конечно, это страшно. О решении я узнал из инстаграма, из новостей, из окружения наших близких — все же ЛГБТ-комьюнити довольно маленькое.
Почему я почувствовал страх? Потому что нет законов, которые защищали бы нас, и теперь добавляются законы, которые против нас. После страха сразу наступила апатия, непонимание, что делать дальше, стоит ли задумываться о переезде, о релокации. Все это пугает. А смогу ли я потом выехать из этой страны, если закон примут? Как мне это делать? Это всё очень страшно.
Запрет, конечно, повлияет в первую очередь на мою работу, так как я работаю в клубах, в сфере искусства. Придётся как-то обходить эти правила, придумывать новые образы, либо полностью прекращать эту деятельность и работать по образованию. Но мне не хочется этого, так как мне очень нравится дарить людям эмоции, когда я отдаю себя на сцене. Люди находят в каждом моем номере посыл: для кого-то это радость, для кого-то грусть, для кого-то возможность задуматься о будущем.
Мы обсуждаем эту тему со знакомыми и друзьями. Общались на эти темы и до того, как закон попал на рассмотрение. Но хочется, чтобы всё оставалось только на стадии обсуждения, и в конечном результате закон не приняли.
Боюсь я, по большей части, что начнутся облавы в клубах, будут следить за соцсетями, писать доносы. Это очень страшно, так как многие мои знакомые и артисты, работающие в этой сфере, уже сталкивались с этим.
Сейчас важно всем подписывать петицию, максимально делать репосты о том, что они против принятия этого закона, и надеяться на лучшее. По одному мы никто, а все вместе мы сообщество, команда, большая семья, которая должна стоять друг за друга и защищать права ЛГБТК+ сообщества.
В: «Я пережил конверсионную терапию, и я не хочу вновь бояться охоты на геев»
Я узнал о решении Мажилиса через социальные сети, как и большинство. Чувствовал смятение и страх, не мог ужиться с этой мыслью да и сейчас с этим тяжело мириться. Однако есть тонкое ощущение, что всё к этому рано или поздно и должно было скатиться — народ нищает и ему нужен козел отпущения.
Будучи подростком, я был заперт в своей верующей семье, и вот в 20 лет сумел вырваться и съехать. Открыл для себя жизнь без сильного страха в Алматы, думал, что смогу здесь освоиться.
Долгое время я боролся с внутренней квирфобией, проходил конверсионную терапию с психотерапевтом… это мало чем помогло. Да и семья поддерживала мою ненависть к себе: я был с детства свидетелем того, как квир-людей калечат и выгоняют из них «демонов» с помощью пыток и избиений.
Попробовав долю свободы, я не хочу вновь бояться охоты на геев. А я боюсь — чувствую, что вернулся к семье и вот уже через несколько лет они отдадут меня в брак по расчёту. Я не хочу жить как чей-то питомец и не желаю подобного никому.
Хочется пожелать остальным в сообществе только сил и терпения, а также сказать большое спасибо активистам и союзникам — без их медиа я бы не пережил последствия конверсионной терапии и не имел бы надежды на жизнь по-другому.
Ив: «Многие только начали думать, что у нашей страны есть шанс на прогресс»
Я максимально открытый квир, всё мое окружение и семья знают обо мне, и лично я не сталкивался с дискриминацией в своем кругу. Возможно, мне просто очень везёт попадаться на квир-френдли людей.
Решение Мажилиса безумно сильно разочаровало. Многие только начали думать, что у нашей страны есть шанс на прогресс, на развитие, но походу всё это будет ещё очень не скоро. Закрываться и скрываться не собираюсь, квиры есть и мы не будем молчать о себе. Но надеюсь, что всё-таки закон не примут.
Мутали Москеу: «Есть еще шанс все предотвратить»
Я представляю, как тревожно может быть от последних новостей. Поэтому очень хочу поддержать ЛГБТК+ комьюнити Казахстана.
Активисты, правозащитники и сообщество продолжают делать все, что могут. Мы с Сашей Казанцевой перезапустили сайт для квир-подростков, который, кстати, государство в свое время заблокировало. А еще я каждый день делаю поддерживающий квир-контент на своей странице. И я продолжу это делать, даже если примут эти поправки. Но есть еще шанс все предотвратить.
При самом худшем сценарии, я хочу призвать всех позаботиться о своей безопасности, и понаблюдать первое время за тем, как вообще эти поправки будут действовать. И будут ли действовать вообще…
Одна из моих любимых фраз, которые я повторяю себе в тяжелые времена: все проходит, и это пройдет. Ничего в этом мире не вечно. И после дождя всегда приходит радуга.
Но также помните, что жизнь одна, поэтому не забывайте про свои мечты и цели. Я думаю, они помогут вам понять, как дальше быть. Я поддержу наше комьюнити при любом раскладе.
Арго: «Зная истории из России, больше всего я боюсь народа и властей»
Я довольно юный квир, проживающий в центре Казахстана. Стараюсь делать как можно больше на благо квир-сообщества. Впервые услышал о запрете тогда, когда его только предлагали — уже тогда был огорчён и разозлен тем, что эту тему поднимают и в очередной раз обсуждают. Примерно в те же дни был проведен опрос жителей Казахстана, около 80 процентов население было за подобный закон — это меня добило.
Не думаю, что сам закон сильно повлияет на мою повседневную жизнь, но жить с этим явно будет труднее, если уж не физически, то морально. На чувство безопасности, думаю, это повлияет, и нехило.
Сейчас я больше всего боюсь народа и властей. Зная истории из России, с большой долей вероятности кто-нибудь сможет отпинать феминно выглядевшего парня под предлогом, что он «выглядит как гей», а жертву просто обвинят в «пропаганде ЛГБТ», и преступник останется безнаказанным.
Также власти могут и скорее всего будут находить в каждой крупинке «пропаганду», а затем штрафовать людей. Я надеюсь на казахстанское квир-сообщество. Надеюсь, что закон не примут. Квирам и союзникам сейчас важно не молчать, и делать хотя бы минимальные действия, которые могут повлиять на решение президента и Сената.
Если вы НЕ знаете что делать, то вы можете написать письмо с обращением в Сенат. Подробная инструкция есть в телеграм-канале «WeREQUEST». Если вы уже написали письмо или не можете его написать по каким-то причинам, то продвиньте этот телеграм-канал! Распространяйте информацию, чтобы как можно больше людей её заметили и проявили активность.
Денис: «Власти переключают внимание общества с экономических и острых социальных проблем»
Я никогда особо безопасно не чувствовал себя в Казахстане, хоть и родился тут. Точнее так: ради своей безопасности я никому не говорил о том, что я гей, кроме двух самых близких подруг. Лишь когда мы повстречались с мужем, и я переехал в Алматы, я почувствовал, что сейчас я сильнее и могу потихоньку открываться. Тогда я открыл свой семейный канал в Telegram, и он стал моей отдушиной впервые за всю мою жизнь.
Тревога вновь пришла, когда в 2024 году «Союз матерей» собрал петицию для принятия закона о запрете пропаганды ЛГБТ среди несовершеннолетних. Мы следили за всеми этапами обсуждения, смотрели выступления наших активистов и гомофобов… Тогда я убрал из названия канала «казахстанский» — «на всякий случай». И хотя петицию отклонили, мы с мужем прекрасно понимали, что это ненадолго.
И вот через год депутаты пошли другим путем. Пользуясь своей властью, они под шумок подготовили поправки в кучу законов, которые касаются жизни ЛГБТ-комьюнити в стране. Без привлечения экспертов в области психологии, сексологии, медицины в конце концов. Не принимая в расчет никакие авторитетные исследования об ЛГБТ в мире. Без привлечения представителей международных организаций по правам человека. Прикрываясь «заботой о детях»…
В реальности, как нам кажется, они просто переключили внимание общества с экономических и острых социальных проблем на борьбу с «общим врагом», которым легко становится любое меньшинство, как только начинают говорить о его якобы опасности для большинства.
Я пытаюсь «договориться» с собой, успокаиваю себя, что глобально моя жизнь не поменялась бы. Конечно, мне, судя по всему, придется закрыть свой канал, потому что то, что я в нём пишу — это «пропаганда». Но могу открыть другой и писать в него уже совершенно анонимно. Я не считаю себя активистом, для которого критично открыто защищать себя и свои права.
Но для моего мужа закон, если его примут, станет большой проблемой — он психолог и работает с ЛГБТ, и худо-бедно, но ведёт соцсети, где открыто пишет о себе и проблемах комьюнити. А это подпадет под «пропаганду», значит его работа фактически будет на нелегальном положении, она будет считаться маргинальной.
Когда я трезво смотрю на то, что происходит в Казахстане, я вижу, что это повторяет историю в РФ, а значит не за горами и уголовное преследование ЛГБТ. Ну и, как водится, физические расправы, рейды на клубы, подставные свидания —все это выйдет на более масштабный уровень. Теперь уже легальный.
Мы с мужем ощущаем тревогу, страх за наше будущее. Страх потери того, что годами здесь нарабатывали, чтобы жить в более-менее безопасности: авторитета, карьеры, какого-то социального положения. Понимаем, что, скорее всего, придется срываться с места и бежать из страны, как многим российским ребятам…
Лично я все равно стараюсь о таком пока не думать, потому что совершенно не представляю, каково это — бежать с Родины, где остаются все твои близкие и друзья, твоя опора…
Что говорит правозащитное сообщество?
Правозащитница и соосновательница организации «Феминита» Жанар Секербаева рассказывает, что сейчас в Казахстане идёт крупная информационная кампания против закона.
В неё включились «Феминита», Education Community, QUEER KZ и другие организации, а также активисты и активистки, которые пытаются привлечь максимальное внимание к ситуации. Кампания состоит из множества видеовыступлений, акций, пресс-конференций, общественных слушаний и разъяснений, почему необходимо выступить против закона об «ЛГБТ-пропаганде».
«Нам сейчас нужен шум — не в негативном смысле, а для того, чтобы показать, что Казахстан стремительно откатывается назад»
Правозащитница подчёркивает, что зарубежная поддержка важна — но прежде всего информационная. Больше всего необходимы публичные заявления в поддержку сообщества, репосты публикаций, лайки — всё, что поможет распространить информацию о происходящем в Казахстане.
Вместе с тем Жанар отмечает, что в последние недели усилились информационные атаки на «Феминиту», на неё лично и на её партнёрку. Вбрасываются фейки, обсуждается её личная жизнь, распространяются манипулятивные сообщения. Подобные атаки — часть общей стратегии давления на ЛГБТК-сообщество и попытка его подавить.
«В целом мы очень переживаем из-за того, что Казахстан идёт по российскому пути — для нас это крайне плохо, это колониальная практика, которая вновь повторяется. И продвигает её группа депутатов и депутаток, которым, судя по всему, дали карт-бланш и зелёный свет».
Как противостоять закону внутри Казахстана
Сейчас самое важное — зафиксировать несогласие с законом официально. ЛГБТК-людей и их союзников призывают подавать обращения в Сенат и президенту через электронное правительство и сервис eOtinish: в соцсетях «Феминиты» и других инициатив уже есть подробные инструкции и видеоролики о том, как это сделать шаг за шагом. Тем, у кого нет электронного кабинета, предлагают использовать обычную почту — важно не столько количество слов в обращении и формулировки, сколько сам факт реакции.
Нужно понимать, что закон ещё будет рассматриваться в Сенате, затем документ должен попасть на подпись президенту — и это окно времени необходимо использовать по максимуму.
Правозащитницы признают, что многие устали от происходящего, другие боятся и задумываются об отъезде. Но сейчас от действий людей внутри Казахстана зависит очень многое.
«Бороться будем до конца, до последнего вдоха — нам уже нечего терять. Если одни в испуге говорят, что уедут, то какая-то часть всё равно останется: кто-то должен оставаться и до конца бороться за права, за достоинство, за свободу слова и мысли. Конечно, мы останемся на своей земле, и нам бы очень хотелось, чтобы эта земля, наше государство, всё-таки понимало: разные группы людей не должны подвергаться дискриминации.
Хочу передать всем следующее: мы не сдаёмся, мы поддерживаем друг друга, мы остаёмся на связи. Несмотря ни на что, мы всё равно продолжим существовать и продолжим свою работу. И это я хочу адресовать в том числе тем, кто сегодня так злорадно смеётся над нами: именно так начинались фашистские государства. Сегодня сосед или соседка могут смеяться над нами, но когда-нибудь придут и за ними. Хотим ли мы этого? Я никогда этого не желала», — заключает Жанар.
«Любимые казахстанцы, не ведитесь!» Обращение Елены Костюченко
