Это Ярик Распутин. Сегодня на «Парни+» вышел мой текст про состояние ВИЧ-сервиса в России — он не претендует на стопроцентную полноту и глубину, но специалист_ки в области ВИЧ в России подтвердили мне, что он адекватен реальности.
Из него следует, что реальность неадекватна.
И в этой неадекватной реальности будет становиться всё хуже, потому что российские власти делают очень много шагов, которые «заодно» задевают и разрушают усилия, направленные на остановку эпидемии ВИЧ-инфекции.
Низкий старт
Мы уже давно видим, что эпидемия ВИЧ/СПИДа в России протекает скрытно. Так совпало, что перечень групп, с которыми актуальнее всего работать для борьбы с эпидемией, примерно совпадал со списком «неправильных» россиян, которым не место на ковчеге традиционных ценностей.
Например, в 2013 году государство явно дало понять, что геям у нас не рады. Каким бы беззубым ни казался закон о «гей-пропаганде» старой вариации, он стал новым доводом в пользу скрытной жизни. Поэтому парни-геи и би, приходя на тестирование на ВИЧ, врали врачам, что спят только с женщинами.
В итоге официальные цифры не кричали об эпидемии в популяции МСМ, хотя мы знаем, что отдельные региональные центры СПИДа проводили собственные исследования — иногда доходило до невероятных 25% позитивных парней.
И всё-таки говорить буквы «ЛГБТ» было более-менее безопасно, а ещё можно было особо не скрываясь проводить реальные программы профилактики, и люди туда шли: как парни, так и транс-девушки. На такие программы было реально получить государственные гранты!
Ситуация была напряжённая, но было вывозимо. Может, мы даже недостаточно это ценили.
Война
Полномасштабное вторжение само по себе, независимо от цензуры, гонений и облав повлияло бы на эпидемию ВИЧ, в том числе в ЛГБТ-среде. Больше стресса, меньше уверенности в будущем, злее люди, дефицит денег в здравоохранении — уже достаточно, чтобы ожидать ухудшения. Но как будто бы этого было мало. Последовали удары, даты которых мы помним наизусть:
- 5 декабря 2022 года: запрет на любое «продвижение» ЛГБТ, новые сравнения с педофилией,
- 24 июля 2023 года: запрет транс-перехода,
- 30 ноября 2023 года: «Международное общественное движение ЛГБТ» признано «экстремистским».
Даже если бы мы каким-то чудом сохранили программы помощи на том же уровне, люди бы банально реже туда приходили: страшно. Назовут пропагандистом, экстремистом, оштрафуют, посадят — не все знают, какое наказание за ЛГБТ, но все знают, что запрещено.
Переводя на язык экономики: достигать благополучателей стало дороже. Нужно больше вкладываться в рекламу и создание безопасной репутации, и всё равно придёт меньше людей.
Поиски врагов стали обрубать возможность финансировать какие-либо программы: Генпрокуратура признала «нежелательным» СПИД-фонд Элтона Джона в апреле, а в мае тот же статус получила ЕКОМ. Деньги не только стали менее эффективными, их ещё и стало существенно меньше. Это, к сожалению, значит, что мы ещё хуже понимаем, какая ситуация с ВИЧ на самом деле в стране.
Социальные травмы
«База» ВИЧ-профилактики состоит в том, что наиболее подверженные люди, которых мы называем «ключевыми группами профилактики» или «ключевыми популяциями», находятся в этом статусе из-за совпадения особенностей, способствующих распространению ВИЧ в медицинском смысле, с угнетением и стрессом меньшинства в психологическом плане.
В каком-то смысле эпидемия ВИЧ — это симптом тех проблем, с которыми сталкиваются наши сообщества. Это значит, что бороться с эпидемией нужно в том числе сокращая эти проблемы. И также значит, что, чем больше проблем у наших целевых групп — тем хуже реальная картинка эпидемии.
Я говорил выше, что война сама по себе повлияла бы на распространение ВИЧ, но всё происходит ещё подлее: в топку военной пропаганды среди первых летят ЛГБТ, и все мы понимаем, к чему это ведёт.
Когда я был совсем ещё молодым геем, я был уверен, что проживу лет до сорока, а потом все геи всё равно умирают от СПИДа. Этот фатализм среди прочего сделал меня довольно равнодушным к презервативам: есть — есть, нет — ну и нафиг. Один фиг это произойдёт, зачем тянуть резину?
Каким-то чудом у меня нет ВИЧ с таким поведением, но я стал внимательнее к своим рискам ещё в те времена, когда геев можно было показывать по телевизору. А если бы моя юность пришлась на двадцатые? Сложно представить, какой бы у меня был прогноз на предстоящую жизнь. Тюрьма? Банкротство из-за штрафов? Вообще не располагает о чём-то заботиться.
Несправедливо, но факт
Ситуация с ВИЧ точно ухудшается. У нас всё меньше не только возможностей её изменить, но даже узнать, каков масштаб проблемы. Пока активистов и инициативы «выдавливают» из России, там остаются миллионы геев, бисексуалов, транс-людей и других, для кого эпидемия это не какая-то далёкая и туманная статистика, а реальный шанс получить себе проблем на всю жизнь. Нас, кстати, эмигрировавших, это тоже касается: мигранты тоже сильнее подвержены ВИЧ.
Это значит, что наша ответственность перед самими собой снова выросла. И я напомню, что даже в таких условиях каждый, каждая и каждые из нас могут остановить эпидемию ВИЧ на себе, если:
- тестироваться, живя без ВИЧ, хотя бы раз в год;
- использовать презервативы и PrEP;
- пить терапию, и поддерживать Н=Н, если результат теста положительный;
- любить себя и свою жизнь, даже если назло и вопреки.
Ярослав Распутин.
