Как читатели могли догадаться из заголовка, речь – помимо прочего – пойдет об эскорте, полиамории и секс-позитивности. Это личная история трансформации, которая защищает право каждого на этот опыт и снимает стигму с осуждаемых обществом практик. Впрочем, начиналось всё – как в сказке…
Мне не сбежать с этой грустной планеты
Саманта – миллениал средней волны, чьё детство пришлось на «лихие 90-е»: глобализация ещё только прокрадывается на прилавки павильонов и ларьков, на десерт не всегда находится батон с маслом и сахаром, а на лестничной клетке между первым и вторым этажом вчерашние подростки, кому меньше повезло с поколением, вводят себе дозу, и их порожек усыпан обгоревшей фольгой и шприцами. На улице, в суровом сибирском морозе, коченеют беспризорники, а из хриплого однокассетника доносится «Зима в сердце, на душе вьюга…»
Российское телевидение – это вечно пьяный президент Ельцин, которому едва ли удаётся сложить звуки в слова, или скандальный Жириновский, орущий во весь голос о пользе многоженства для русского мужика. Артисты эстрады внушают, что «главней всего – погода в доме», а в прайм-тайм – «Тропиканка» и «Воздушные замки», за просмотром которых жители «необъятной» согреваются мыслью о палящем солнце Рио-де-Жанейро, и кажется, будто этого вполне достаточно, чтобы – сквозь все невзгоды и страдания – поверить, что «жизнь – стоит того, чтобы жить, а любовь – чтобы ждать!»
В силу гендерности русского языка при описании событий прошлого (до осознания небинарности) – я использую мужской грамматический род (местоимения, прилагательные, глаголы прошедшего времени).
Перемотаем плёнку до 2012-ого. Мне было чуть за двадцать, и сразу после окончания университета, я рванул в Москву. Как это было? В «тематическом» паблике ВКонтакте познакомился с приятным парнем моего возраста и втюрился по уши. Он – родом из Питера, мы несколько месяцев ворковали в переписке и решили, в конце концов: пробуем!
«Жить с парнем» – моя самая большая и заветная мечта! Мне 23 года, я собираю чемодан в сладком предвкушении: «Вот-вот сбудется!».
Желание любить и быть любимым сметает всё на своём пути: «приземлённые» цели вроде поступить в аспирантуру в Лос-Анджелесе, обзавестись знакомством со звёздами Голливуда и начать снимать оскароносные фильмы, – конечно, уходят на второй план.
Через пару месяцев «счастливая семейная жизнь» молодой гей-пары терпит крах. «Не сошлись характерами», – универсальное объяснение того времени, за которым скрывалась полная растерянность. Нам не рассказывали о том, что построить крепкие гей-отношения – это неподъёмный труд. Казалось, что главное – найти вторую половинку, а уж там-то – всё будет как в сказке.
Queer as Folk кажется душным и непонятным, а Looking и Sex Education появятся лишь через годы, и о том, что нужно пробовать новое, а не держаться за эмоции… учиться этому филигранному искусству отношений, а не отчаянно бороться за вечную любовь, – мне станет ясно ещё не скоро.
«Как же так? У Круза есть Идэн. У Лукаса – Жади! У меня – никого? Почему так?».
Мои ранние двадцатые – это очень-очень запоздалый coming-of-age. Если честно, я не знаю ни одного человека, кто бы был настолько инфантилен и до безумия мечтателен, как я – в свои twenties.
Первое свидание с очередным крашем из Тиндера – и я уже визуализирую, как через много-много лет счастливой семейной жизни мы ложимся в землю синхронно: два аккуратных гробика бок о бок, надпись «вечно вместе» и проч. и проч. Впрочем, отношения в мегаполисе не складываются. Всё чаще засыпаю под красное сухое и «Миллион ночных огней» («глазам ярче – сердцу холодней»).
Иногда случается «секс без обязательств» – чаще всего это «возрастной» мужик с пузом, до которого мне нет дела как до личности. Такие мужчины прикалывают меня в сексуальном плане, но общение, а уж тем более отношения с ними – для меня двадцатипятилетнего это кринж!
«Что мне с ними ловить?» – я отношусь к секс-партнёрам как к средству скорейшей разрядки, а вернувшись домой с хукапа, терзаюсь муками совести, словно отправил на тот свет старуху-процентщицу, и заключаю себя в ванную комнату, где – под почти обжигающей струёй воды – остервенело смываю с себя чужой запах, будто мочалка и мыло – это машина времени, способная перенести тебя на пару часов ранее, где ты сделаешь «правильный» выбор остаться дома, а не отдаться «первому встречному», и если скрести до розовых пятен, то будет легче не думать о своём «падении». «С Андреем всё было бы по-другому!» – грустно звучит в голове.
Бывало, возвращаешься после очередных «бессмысленных потрахушек», и в вагоне метро взгляд случайно падает на социальную рекламу АНТИ-СПИД с пропагандой верности партнёру как 100% меры защиты от инфекции – и на ум приходит: «Вот ведь оно! Любовь и верность! А у нас, у геев, что? Сплошное блядство? Фу!». А следом в голове естественным образом назревает вывод: «Вот от этого-то пагубного образа жизни все беды и есть! Неудивительно, что в мире, где каждый второй готов «дать в рот с порога», появился СПИД!».
Моя наивность доходила до того, что я всерьёз считал: Вселенная шлёт человечеству проклятие в виде болезней, передающихся половым путём, – в наказание за распущенность.
Даже после череды катастрофически провальных попыток состоять в отношениях, я был уверен, что любовь и «вторая половинка» – это величайшее благо! Поэтому каждый раз, когда на горизонте маячила перспектива сходить на свидание, а не «сразу секс», я начинал чувствовать себя окрылённым! «Выпить вместе кофе, прогуляться вдоль Цветного – это уже что-то более серьёзное!» – думал я. После секса с тем, с кем у нас «могло что-то получиться», не возникало чувства страха за собственное здоровье. «Ведь это случилось по-любви! Пфф, какие ещё венерические болезни! Да ну ты брось!».
Любовь квир-людей: три взгляда на отношения
Принц на белом коне не объявлялся: любые поползновения в сторону «чего-то серьёзного» обрывались «недоговорками» и «непонятками», – короче, сплошной «мисандерстендинг». Помню, как однажды «спалил» на Доске едва знакомого паренька: он собирал группешник у себя на 1905 года. Мне подумалось: «Боже! У этого всё до сих пор так плохо! М-да уж, не позавидуешь…». Я был даже немного горд собой: мой вечер заканчивался одинокими посиделками, а не «вот это вот всё», когда мчишься сломя голову на другой конец Москвы ради того, что всегда под рукой. В прямом смысле.
Бывало, устраивал себе четырёхмесячные целибаты. Мне чудилось, будто если «взять волю в кулак» и не «блядствовать» – Вселенная обязательно вознаградит приятным знакомством или тот самый краш вдруг пришлёт долгожданное «Как дела?».
Я был до того сентиментальным и ранимым, что расстроить меня было до смешного просто. Однажды мы гуляли с мальчиком, с которым, как мне виделось, у нас могло что-то получиться (вывод, который я так скоро делал в своей голове, даже когда видел, как, при попытке открыть банковское приложение Рокет, его пальцы сами тыкали на совсем другую — оранжевую — иконку). И вот… наша тихая милая прогулка вдоль Проспекта Мира от «Золотого Вавилона» до «Старбакса» на Маяковской подходит к концу – и тут он выдаёт на прощание: «Ладно, давай! Я побежал! У меня тут секс намечается».
Как сейчас помню тот проклятый вечер, когда – в состоянии полной оторопи от его бесцеремонной откровенности, этого ненужного oversharing – медленно, как в тумане, поплёлся в метро и, кажется, даже почти вслух бубнил себе под нос: «Геи – это пиздец!».
В наушниках уже звучало «Мне не сбежать с этой грустной планеты», к горлу подкрадывался ком, а на глаза наворачивались слёзы. «Я больше никогда не буду знакомиться в Хорнет!» – поклялся я себе.
На тот момент я обладал «потрясающей» чертой: не мог всерьёз рассматривать человека для отношений, если знакомство произошло через то или иное приложение для знакомств.
Долгие годы моим убеждением было, что настоящая любовь может возникнуть только и исключительно оффлайн – по воле случая: тот самый парень из параллели, с которым, как тебе чудится, вы обмениваетесь молчаливым взглядом — Mamihlapinatapai; какой-либо прохожий, который врезается в тебя на углу пекарни, рассыпая по тротуару книги и круассаны, или коллега из соседнего отдела, с которым случайно встречаетесь в Ашане.
Только так, фанатично верил я, тебя может настигнуть по-настоящему сильное чувство, а Хорнет и Доска – это всё будто «притянуто за уши»: нельзя расставить красивые хэштеги и встретить «свою судьбу», нет!
Понятие эмоциональной недоступности мне было тогда неведомо, а парни со свиданий не вызывали во мне той самой искринки, какую случалось испытывать по отношению к людям «из реальной жизни». Сумасшествие усиливалось тем, что на протяжении всей моей юности я был безответно влюблён и погружён в «дружеские» отношения с парнем-гетеросексуал(ист)ом, которого считал своей Альфой и Омегой. Между нами никогда не было близости, но – поскольку моё чувство было невероятно сильным – я говорил себе, что мне вовсе не нужны эти «требы плоти».
Я чуть ли ни религиозно верил, что настоящая любовь – в самопожертвовании, в чем, в общем-то, есть зерно здравого смысла, вот только никто из нас не Мессия: все мы – живые люди с изменчивой биохимией и «земным притяжением». Проще говоря, мы часто «оволшебствляем» то, что с нами происходит, в то время как происходящее легко определяется старым-добрым «гормоны в голову ударили».
Изредка установка «Настоящая любовь – только оффлайн» давала сбой, и во мне появлялось подобие того же сильного чувства, какое настигает тебя «в ситуации с круассанами». От того становилось только больнее: тебе довелось влюбиться в человека из приложения, а он – охотник за «одноразовым» сексом или адепт той самой лукавой формы приятельств.
Я был классическим примером человека, который проецирует свои неврозы на способ знакомства: мои чувства были гипертрофированно сильны, но подсознание – с нехилой «медвежьей услугой» со стороны фильмов, сериалов и строчек из песен – уже придумало сложный механизм, который гарантировал мне эмоциональную недоступность через выбор таких же эмоционально недоступных партнёров и ситуаций. Моё поведение было чуть ли не манифестом неготовности к взаимным, уязвимым, реальным отношениям с реально доступным человеком, хотя внешне моя романтическая идеология была построена на трёх китах: случайность и судьба, страдание и аскеза, самообман.
«История трёх: как я хотел быть ближе к парню, но испугался»
Был еще один любопытный момент – вероятно, классический для всех, кто заключён в эту хитрую ловушку человеческой психики: я мог(у) по-настоящему влюбиться в человека (даже того, с кем познакомился онлайн), только после того как потерял его. Таким образом, несмотря на то что самому мне казалось, что я открыт к здоровым гей-отношениям, моя эмоциональная доступность проявлялась только в условиях чьей-то другой недоступности (когда человек – из гетеро спектра; или когда человек уже потерян как романтический партнёр). В лучших традициях драмы – узнать всё это и ступить на путь исцеления (психики) мне придется ещё очень не скоро.
Не повезло в любви — повезет в сексе за деньги
Что ж, годы шли, «спаситель» не объявлялся, и жизнь начинала казаться сплошным разочарованием. Невинное красное сухое за ужином после работы со временем превратилось в две, а то и три бутылки, а на утро организм требовал экстренной терапии в виде опохмела – да так, что выйти на смену переставало быть опцией. Я валялся в недельных, двухнедельных, а затем и месячных запоях! Меня увлекала эстетика «Пацанок», я беспрестанно скидывал трэш-контент друзьям, а они – ох… уж не знаю, как они меня терпели!
Скоро меня уволили из компании, в которой я проработал последние шесть-семь лет, но потребность в выпивке от этого никуда не делась. Я запивал своё «горе», которое, как мне казалось, заключалось в том, что: а) у меня никого нет; б) мои амбиции в YouTube и Instagram не обернулись успехом. Каждый запой по сути являлся попыткой к самоубийству. Спонсором этих «развлечений» стал эскорт.
Однажды мне попалась на глаза фраза «Не повезло в любви – повезёт в сексе за деньги!». Меня, безусловно, зацепила (ещё бы!) трагичность формулировки – и я стал воплощать ее в жизнь.
По началу это были очень хорошие деньги. Каждый вечер я возвращался домой с десятью или двадцатью тысячами рублей. Конечно, по логике магического сознания, ничего из этого не могло быть потрачено на что-то хорошее и нужное для дома, для себя и т.д. «Эти деньги прокляты!» – говорил я себе и с легкой совестью спускал всё на элитный алкоголь. В моём окружении появились другие, кто промышлял эскортом.
«Не романтизируйте гей-эскорт». История Кая о работе в секс-индустрии
Однажды одна цис-девочка поделилась со мной тем, что вот, дескать, съездит на «задание» и с заработанных денег купит маме подарок на день рождения. Я был в ужасе: «Как можно эти «грязные» деньги конвертировать во что-то настолько святое, как подарок родным?».
Хоть я и понимал, что эскорт – это такая же услуга, как любая другая, во мне неизменно упорствовала «духовность» и бессознательное чувство вины от того, чем мы занимались. Кошмарным сном мне казался тот сценарий, когда подписчики или кто-то другой вскрывают «всю правду» о моём занятии, поэтому когда в один вечер, находясь в прямом эфире Instagram, я услышал в свой адрес: «Ты – всего лишь эскорт! Ты ничего больше из себя не представляешь!» – я подумал: «Какого хрена? Чего добивается этот человек? Его цель – убедить меня в том, что у меня никогда ничего не получится в жизни?». И надо признать, он был почти прав. Меня не интересовало ничего кроме выпивки, и ради алкоголя я был готов на всё: эскорт был лишь лёгким способом заработать на бутылку.
Не помню, этот ли комментарий или что другое стало катализатором перемен в моём отношении ко многим вещам в жизни, включая «работу по вызову». Я посмотрел на ситуацию под другим углом: 99% партнёров, с которыми мне доводится иметь дело, – довольно приятные во всех отношениях мужчины. Общение с человеком, который может позволить себе заплатить за встречу, – это общение с человеком, у которого как минимум водятся деньги.
Среди клиентов нередко были чиновники, бизнесмены, артисты, – люди, с которыми я бы никогда не пересекся, будь я всё тем же романтичным дурачком в поисках вечной любви. Чем мои «встречи по любви» в ранние twenties в обрыганных съёмных хрущевках – лучше, чище и светлее встреч с интересными людьми из Сити, с которыми «есть о чём выпить»?
Короче говоря, можно долго мусолить тему эскорта, здесь могут прозвучать все возможные аргументы и контраргументы, включая те, согласно которым «никто не приходит в эскорт по необузданному желанию, а скорее из нужды», но мой кейс сейчас, с высоты лет, мне кажется любопытной и крайне полезной (во всяком случае для меня самого) штукой: каждая встреча – это экспириенс, с каждым новым человеком я чуточку лучше узнаю себя. Как минимум, я открыл для себя, что мой член очень даже может вставать на тех, на кого бы «в обычной жизни» я и не обратил внимание.
Моя сексуальность расширилась – и это невозможно отрицать. Когда-то я был одним из тех, чей профиль в Grindr сводился к короткому «Только медведи!». Испробовав на вкус фембоев, людей со средним телосложением и даже бодибилдеров (да, модельные парни из gym тоже платят за секс!), я понял, что «вау! а с ними очень даже приятно!».
Но, пожалуй, самое главное, в чем мне помог эскорт как опыт, – это разрушение моей аматонормативной картины мира, когда мне чудилось, будто вся жизнь заключается в поиске «второй половинки» и что без неё ты – пустое место.
Всё ведь с точностью да наоборот: сначала ты работаешь над собой – а уже затем делишься частичкой себя с другим(и). Иначе – велика вероятность того, что отношения будут деструктивными или как минимум тупиковыми.
«Баланс в моем onlyfans-профиле ушел в минус» – интервью с квир эмигрантом
LONG HARD ROAD OUT OF HELL
Оглядываясь назад, понимаю, что мне просто-напросто неоткуда было взять информацию, касаемую секспросвета.
До появления ИИ в жизни человека ещё больше десятилетия, соцсети полны лоска и «успешного успеха», который лишь множит чувство собственной неполноценности, а инфлюенсеры – чаще лишь усиливают стигму вокруг того или иного явления. Взять хотя бы резонанс вокруг Панина, которого поносили все, кому лень – а ты легко присоединялся к всеобщему безумию. Сейчас я считаю Алексея одним из самых прогрессивных людей русскоязычного инфопространства (С той лишь оговоркой, что у человека, по всей видимости, проблемы с алкоголем – и это, конечно, не есть хорошо. Впрочем, верю, что раз у меня получилось, то и у Алексея получится! Желаю ему выздоровления!)
Никто не объяснял или, как скажут «особо одарённые», не пропагандировал секс-работу, небинарность и полиаморию. Проституция была поводом для унижения человеческого достоинства, хотя в логике «Фу, ты торгуешь собственным телом» нет ни капли здравого смысла, поскольку большинство людей так или иначе торгуют собственным телом: меня поймёт офисный планктон, которому начальник периодически йебёт мозг! И даже если ваш босс – душка, вы затрачиваете нехилый ресурс на ту деятельность, которой вынуждены заниматься.
У меня нет цели принизить важность тех или иных должностей, но могу сказать с твёрдой уверенностью: эскорт – чаще всего гораздо приятнее пыльного офиса. Впрочем, конечно, стоит помнить, что секс-работа в юрисдикциях, где она является серой зоной, всегда сопряжена с риском и опасностью. Берегите себя!
Пройдёт много лет, прежде чем я окончательно перестану быть собой прежним. Самая большая работа будет проделана с психиатром. Мой выход из беспросветного алкоголизма на рубеже двадцатых и тридцатых – это самый настоящий long hard road out of hell с белой горячкой и бесконечными травмпунктами. Начнётся война, я уеду из России, общество вокруг станет менее токсичным, появятся другие рекомендации в TikTok, навалятся новые увлечения и цели, в жизнь придут новые люди – и неизбежно расширится кругозор. Я начну работать в американском инфополе, со временем открою в себе небинарность, над которой ещё пару лет до этого посмеивалась в разговорах с друзьями-геями.
Осознать свою небинарность и жить в России – личные истории
Теперь я – Саманта, и я готова дарить любовь «первому встречному» за просто-так – потому что я получаю колоссальное удовольствие от каждого нового телесного опыта, и это больше не сводится к уничижительному ярлыку «пустые связи». Я теперь – хукап-энтузиаст(ка), секс-либерационист(ка) и секс-антрополог.
У меня своя колонка в Telegram, где я продолжаю дело Кэрри Брэдшоу из Sex and the City, но более откровенно и с поправкой на современность: БДСМ, фетиши и сложные переплетения чувств и рационального. Там – и о новом опыте с бразильскими красавцами, и о горячих хукапах с грузинскими «натуралами», и, уж конечно, о многотысячных встречах на просторах Златоглавой. Меня интересует секс, любовь и «разврат» как феномен. Я описываю, как разные культуры воспринимают секс и что из этого можно подчерпнуть.
Это был долгий и, как иногда казалось, непреодолимый путь принятия себя как секс-позитивной и полиаморной личности. Только помощь профессионального психиатра, работающего в рамках современной доказательной медицины, могла сделать возможными те колоссальные изменения, которые произошли в моей жизни. Больше нет навязчивости, которую мы называем романтикой.
Поиск «второй половинки» перестал быть смыслом существования. Нет, я не превратилась в сухого, бесчувственного манипулятора. Наоборот – я стала ещё более любвеобильной! Меня по-прежнему (разумеется, с пометкой на возраст – мне почти 40) порою настигают «бабочки в животе», только теперь – нет боли и «пиздастраданий». И что самое главное – я поняла, что же есть такое это чёртово счастье!
Счастье – оно в том, что жизнь складывалась так, что и Андрей, и Максим, и многие-многие другие – непохожие на них, но оттого не менее приятные и интересные, не менее дорогие моему сердцу, – были в моей жизни (кто-то меньше, кто-то дольше), а я – был(а) в их, пусть иногда мимолётным, невесомым пёрышком. И уж конечно – моей огромной любви хватит нам
двоимвсем с головою!
Авторка: Саманта Пруст
YouTube-канал Саманты: https://www.youtube.com/@samxproust
