На днях журнал DOXA вспомнил один из самых известных эпизодов раннего ЛГБТК-активизма. В 1977 году Том Хиггинс, автор термина gay pride, бросил торт в лицо гомофобной активистке Аните Брайант. Она возглавляла кампанию «Save Our Children», в ходе которой добивалась отмены закона, запрещавшего дискриминацию по признаку сексуальной ориентации.
Сам Хиггинс называл этот жест символическим актом протеста. «Я спас её от пули, — говорил он. — Этот случай с тортом значительно ослабил гнев, который геи испытывают по отношению к ней».
Пользователь X под ником «можем не повторить» (@mojemnemojem) решил взглянуть на ситуацию иначе. Он написал, что «журнал DOXA восхваляет поступок дурака», а также объяснил, почему, по его мнению, метнуть торт в лицо гомофобу — это не смелый жест, а проявление слабости.
Публикуем его позицию целиком.
Кинуть торт в тетку — это слабость
Журнал DOXA восхваляет поступок дурака, – это я как гей со стажем говорю.
Я знаю что такое гомофобия не понаслышке, так как осознал себя геем еще в середине 90-тых, и надо сказать, что это было очень непросто. Эта простая вещь ускользала от меня много лет — пока я не втрескался в одного знакомого. По-настоящему, до цветных кругов в глазах.
Но осознать себя геем было полдела. Другое дело — принять себя таким. А это было непросто, ведь в 90-е на почве гомофобии могли сойтись и интеллигент, и работяга, и пенсионер, и зек — люди, которые в обычной жизни имели бы мало общего. Поэтому, осознавая себя геем, я неизбежно приходил к выводу, что оказался не просто на обочине жизни, а на самом её краю.
Первый каминг-аут я совершил перед своим другом, рассказав ему о том в какой ситуации я оказался. Я ожидал всего — смеха, осуждения, но получил… равнодушие. Ну гей, ну и что, пойдем пиво пить.
И тут меня ждало второе открытие. Мое сознание жило в рамке, где есть я и противостоящее как бы мне общество, но рамка была до некоторой степени ложной. Оказалось, что большинство обывателей относилось к этому равнодушно, выказывая при этом часто любопытство: «а что это, а как это?».
Да, конечно, это любопытство могло быть часто с флером гомофобии — ну есть же общественный консенсус в отношении голубых, мол, они отверженные —, но вместе с этим почему бы не поговорить об этом? Благо есть случай и человек нормальный, с чувством юмора.
Если бы я всякий раз в ответ на гомофобные шутки и вопросы — кидал бы тортом в лицо, а не объяснял всё спокойно и с юмором, кем бы я прослыл тогда? Наверное, психом. А люди бы вместо того чтобы задуматься, утверждались бы в своем мнении, что голубые — это фрики.
Разговаривая с людьми я осмысливал себя, поэтому в какой то момент обосновался в FidoNet, — в эхах с префиксом GAY. Наличие таких эх конечно раздражало часть фидошного комьюнити и к нам заходило множество людей. Часто они заходили с вопросами, порой с оскорблениями. С теми, у кого были вопросы, можно было разговаривать, спорить, и в некоторых случаях оставлять их в задумчивости.
Я тогда не был образцом риторики и формулу Померанца “форма дискуссии важнее предмета” узнал гораздо позже. Тем не менее, уже тогда я интуитивно понял одно — встречные оскорбления и хейт ни к чему не ведут, они лишь способствуют тому, чтобы тот, кто пришел, утвердился в своей гомофобии. И это я не говорю о потраченных впустую часах.
Поэтому уже тогда я начал учиться разговаривать, искать аргументы и аналогии, спорить, потому что за этим увидел смысл, — возможность кого-то переубедить. А даже если не переубедить, то точно дать пищу для размышлений.
Дискуссия и разговор — это единственный способ найти контакт с людьми и что-то построить. Насилие ничего не строит, оно рождает только ответное насилие, и из этой спирали только один выход — когда кто-то в ответ начнет разговаривать.
Поэтому глорификация насилия — это глупость. Кинуть торт в тетку — это слабость. Этот поступок говорит о том, что тебе нечего сказать, у тебя нет аргументов, за тобой нет правды, и потому ты разом деградируешь из человека в макаку.
