Особенности национального проёба и чмора. ЛГБТ на Донбассе, гей-секс военных и любовь на оккупированных территориях
Этот текст был написан два года назад, незадолго до окончательного запрета «Международного движения ЛГБТ» Верховным судом. Опубликовать его изнутри России оказалось невозможно, как и говорить об однополой любви. Несколько эмигрантских медиа отказались от публикации по разным причинам. Одно из них сообщило, что не пишет про оккупированные украинские территории и сфокусировано на российских регионах.
Впрочем, Донбасс давно вышел за пределы своих границ. С 2014 года Россия планомерно ужесточает политику сексуальных свобод. На Донбассе это же происходит другими темпами, методами и на фоне боевых действий. Особый статус региона и военное положение сделали гомофобию естественной частью пейзажа. В 2022 году война, которая рутинизировала насилие в ЛДНР, пришла в Россию. А вместе с ней — государственный запрос на подавление секс-меньшинств.
В этом тексте — разговоры с ЛГБТ-людьми, которые продолжают жить на Донбассе, осознают и отрицают свою идентичность, ищут любви и близости; истории о дэйтах с военными и том, как ЛГБТ-friendly пространство стало закрытой тюрьмой, где пытали людей.
***
Первый гомосексуальный опыт Дениса случился в армии. Он стоял у окна казармы, когда сослуживец из Бурятии прижался к нему сзади. Денис ответил взаимностью — мужчины спустились в подвал и занялись сексом.
Это было при Советской власти. По статье «мужеложество» можно было получить до пяти лет тюрьмы. Сейчас Денис — лысеющий мужичок из деревни под Донецком. Ему за 50, он зарабатывает продажей цветов и повторяет, что в жизни надо попробовать все, «чтобы знать, от чего отказываться».
«Если ты не был в армии, ты не знаешь, как там хочется. Я тогда понял: что-то интересное <…> Там было 10% русских и 90% киргизы, узбеки, таджики, татары. Но самые сексуальные — татары. Узбеки и таджики слишком грубые в сексуальном плане», — вспоминает Денис. Сколько сексуальных связей у него было за два года службы, он не помнит: «Очень много. На руках и ногах пальцев не хватит».
После службы Денис вернулся на родину, на Донбасс. Нашел работу, женился, завел детей, занялся бизнесом и забыл сослуживцев. По его словам, 15 лет у него была спокойная семейная жизнь, а потом «все как-то поехало заново».
Мужчина нашел любовника через газетное объявление. Они сняли гостиницу и занялись сексом. В браке Дениса появился холод, число новых партнеров росло. Однажды супруга подслушала разговор с одним из любовников в ванной — и вскоре брак распался. Двое детей остались жить с отцом.
«О том, что я балованный, дети не знают. Но, может, догадываются».
Вавилон и Изоляция
По данным АДЦ «Мемориал», положение ЛГБТ на Донбассе было уязвимым и до прихода пророссийской власти: украинское законодательство во многом копировало российское, граждане наследовали те же советские гомофобные установки.
Украинские СМИ приводят другие данные. По опросам на 2000 год доля открытых геев на востоке Украины составляла 14,9%. В регионе была развита инфраструктура для ЛГБТ-сообщества: общественные организации, гей-клубы, ВИЧ-центры.
«С 2014 года моя молодость пошла по пизде. До 2014 мне жилось охуенно. Потом пришла великая Россия и помогла. Переебала как могла», — объясняет мне один из оставшихся в ЛДНР геев.
Я познакомился с ним в донецких телеграм-чатах для гей-знакомств. Сейчас это одно из пространств, где живущие на Донбассе ЛГБТ-люди могут знакомиться друг с другом для секса или отношений. Среди других распространенных вариантов — заблокированное в РФ приложение Hornet и VK, который передает личные данные и переписки пользователей.
Публичных пространств для геев на Донбассе нет. Последним таким местом называют донецкий гей-клуб «Вавилон». В сети мало упоминаний о нем. Есть видео, записанное в 2012 году: участник «Х-фактора» и травести-певец Антон Агафонов поет дончанам заглавную песню сериала «Не родись красивой». Вокруг — хоровод из мужчин и женщин, Агафонов — в белой рубашке, с накрашенными губами и глазами. Невозможная картина для современного Донбасса.
Через два года после концерта Агафонова к власти в Донецке придут пророссийские силы, сам Агафонов окажется в центре скандала: во время Майдана по сети поползут слухи, что он снимает клип в усадьбе бывшего президента Виктора Януковича.
В ночь на 8 июня 2014 года в клуб «Вавилон» ворвались вооруженные люди в масках. Они избили и ограбили посетителей и устроили погром. Больше клуб не работал.
Одновременно с разгромом «Вавилона» новые власти захватили арт-пространство «Изоляция», дружественное к ЛГБТ. На территории бывшей площадки появилась печально известная тюрьма «Изоляция» — закрытый тайный объект с сетью помещений и подвалов, где удерживали, пытали и убивали людей.
На территориях, которые перестала контролировать Украина, начались системные преследования представителей сообщества. Количество нападений увеличилось, гомофобная риторика радикализировалась.
В 2015 году ЛДНР приняла закон о «гей-пропаганде среди несовершеннолетних», почти полностью копировавший российский закон, принятый годом ранее.
Украинские СМИ тогда сообщали, что в ЛНР также хотят ввести уголовную ответственность за однополые отношения. Позже депутат по фамилии Хохлов, которому приписывали авторство законопроекта, опроверг существование инициативы.
Но для представителей сообщества сигналов было достаточно. Примерно в это время первый глава ДНР Александр Захарченко говорил в эфире телеканалов: «Я зауважал «Правый сектор», когда они избили геев в Киеве. Первый раз в жизни я понял: в «Правом секторе» нормальные мужики».
«Все сидят по углам»
Многие были вынуждены покинуть дом. Оценить число эмигрировавших из Донбасса ЛГБТ-людей и оставшихся на родине — невозможно. Внутри региона все скрывают свою сексуальность.
«У нас такой народ, что если ты гей, тебя может просто блядь избить компашка. И о тебе узнает весь город. Ты блядь будешь опасаться каждого человека, — объясняет один из участников чата по имени Василий, студент колледжа под Донецком, — Я знаю, что у нас в Горловке есть дохуя геев и, может быть, даже лесбиянок. Но ты об этом не узнаешь, потому что они скрывают себя».
Василий еще ребенком заметил, что при просмотре мультиков больше симпатизирует мужским персонажам. В какой-то момент мультики сменились кино и порно. Позже он прочел в интернете о сексуальности и влечении — и осознал себя как гея.
Однажды, — уже не в украинском Донбассе, но еще формально и не в российском, — в школе у Васи старшеклассник заявил сверстникам, что он — гей. Смельчака били. Вася стоял в стороне, уяснив: про свою сексуальность нельзя никому рассказывать. Родные и друзья о его ориентации до сих пор не знают. Парень признается, что в прошлом страдал от депрессии из-за закрытости. В целом он не ждет от родины комфортной жизни и мечтает уехать.
«Эта власть ебанутая, и из-за этой ебанутой российской власти я не хочу продолжать тут жить. Такие неприятности мне нахуй не нужны. До сих пор люди уезжают. Многие — в Украину, кто-то — в Россию. Но моя цель — это Европа.
У меня есть знакомый «в теме», который поехал в Москву. Работать в ментовку. Не знаю, что сказать по этому поводу. С одной стороны, нормально. С другой, если его спалят — все, пизда работе».
Новые законодательные инициативы против ЛГБТ-сообщества на Донбассе особо не обсуждают. По словам местных, из-за более приземленных проблем — продолжающихся боевых действий и дефицита воды и газа — ужесточение законов кажется несерьезным делом.
В день запрета и признания экстремистским «Международного движения ЛГБТ» в телеграм-чатах продолжали публиковать дикпики и искать свиданий. О том, что происходило в Верховном суде России, никто не упомянул.
Многие смирились. При действующей власти они никогда не смогут говорить о своей сексуальности открыто, но продолжают оставаться в регионе. 30-летний Никита говорит, что «принял реальность такой, какая она есть». Он работает в госорганизации и называет себя «консервативным геем»:
«Меня раздражает большинство ребят с манерами. Аналогично я не понимаю парадов и травести-шоу. Регистрация партнерств? Не уверен, что мне нужна. Мне бы хотелось, чтобы люди лояльно относились к другим людям, чтобы не было агрессии. В принципе это все, что меня интересует». В Донецке его держат жилье, работа, связи и знакомства.
Никита рассказывает, что абсолютное большинство населения Донбасса искренне поддерживает политику Кремля и подчеркивает: «Но с определенной обидой. Потому что долго не присоединяли нас в состав РФ».
О своей ориентации он признался нескольким друзьям, брату и родителям. «Хотя там, скорее, они меня раскусили, — уточняет мужчина. — Были беседы и объяснения, но можно считать, что открылся. Какие могут быть в принципе права ЛГБТ на Донбассе? Никаких, как и по всему СНГ. Геи слабо поддерживают отношения. Все сидят по углам и выбираются только на нечастые встречи. Есть и такие, кто попросту не может найти себе партнера по разным соображениям».
«Кто устроит проеб и чмор меня группой солдат»
Ежедневно в тематических телеграм-чатах появляются новые анкеты. Акты, пассы, уни, кроссы, трансы, свингеры — готовы познакомиться и провести время: дома, в гостинице, в машине. По словам наших собеседников, большинство активных пользователей чата уже знакомы между собой, но многие опасаются встречаться лично и ограничиваются виртом.
Некоторые ищут только секс и готовы за него платить. Жителей Херсонской и Запорожской областей здесь не встретить. Редко — кого-то из ЛНР. Обычно это жители Донецкой области — причем с недавних пор из Мариуполя. Люди с осторожностью присылают основные данные, после чего переходят в личные сообщения.
Часто пользователи сидят с левых аккаунтов, чтобы обезопасить себя. Обычный small-talk не приветствуется, политические обсуждения чистит админ, однако в истории чата все равно можно встретить личные истории.
Один пользователь рассказывает, что у него диагностировано серьезное психиатрическое расстройство, недавно он болезненно расстался с бывшим, и его положили в психдиспансер.
Другой мужчина жалуется, что в чате «одни неадекваты», и удачное свидание — большая удача. Периодически пишут об обстрелах, реже про пострадавших среди гражданских.
Еще один участник чата с литерой Z на аватарке ищет свидания в Макеевке. Ему отвечают: «Z убери с авы. Сука, заебали… На жопу еще прицепите ее… Пиздец, бля». Некоторые, наоборот, ищут встречи только с военными:
«Кто устроит проеб и чмор меня группой солдат. Приеду в военную часть, дам на проеб свое горло, вылижу жопы, яйца. Дам себя обоссать, вылижу ноги, берца. Буду слизывать с берц плевки. Сделайте из меня шлюху», — пишет пользователь X.
Большинство относится к сексу с военными как к чему-то будничному. Одни радуются, что «не все военные — гомофобы». Другие говорят, что для них это возможность «поддержать солдат».
Попадаются анкеты самих военных. «Донецк. Отель «Централь», есть кто рядом, до 30 лет) мне 29. Я военный проездом. Места нет». Я написал десятке страниц, которые публиковали подобные объявления. Поговорить согласился только один. И тот был немногословен.
42-летний Федор заявил, что служит в ДНР с начала «СВО». До спецоперации секса с мужчинами у него не было. В какой-то момент он сообщил, что у него «четвертые сутки идет движ без сна», и пропал.
Спустя пару дней он вышел на связь: «Майору — минет, сутки на волю. [Скоро] приедут замначальника штаба и замкомандира роты. Они хотят меня выебать вдвоем. Прямо и сказали — женские вещи вези, если хочешь съездить домой и увидеть детей». После этого Федор перестал отвечать.
«Чтобы ты понимал: я не пидорас, а так балуюсь»
51-летний Денис говорит, что не раз встречался с военными, проходящими службу на Донбассе. Он начал рассказывать о своем опыте текстом, затем согласился созвониться, но удалил чат накануне. После этого Денис написал снова: «Чтобы ты понимал: я не пидорас, а так балуюсь», — и рассказал свою историю.
Для Дениса никакой разницы между военными и невоенными в сексе нет, а сами солдаты, по его словам, воспринимают такие встречи как возможность разнообразить интимную жизнь. Отношения они заводить не хотят, сексом занимаются «раз в месяц при выключенном свете».
«У нас в деревне стоит госпиталь. Приезжают военные, проходят реабилитацию. Так я попал на объявление: «Нахожусь в госпитале. Есть реальные пацаны». Ну а мне до них 20 км. Приехал. Там был один (представитель республики на юге РФ, где отрицают существование секс-меньшинств) и другой солдат. Со вторым мы дня четыре встречались.
С (тем самым представителем) вообще один раз получилось. Заблокировал меня на следующий день. Но сосал он нежно. Видно, что пацаны военные, голодные».
Особой рефлексии по поводу таких встреч у Дениса нет. О возможных внутренних конфликтах военных он не знает: «Мы таких бесед не проводили». По его словам, найти мужчину в Донецке куда проще, чем девушку. Впрочем, романтических отношений это не касается.
Сейчас Денис в активном поиске. Последние его гомосексуальные отношения длились восемь лет. Тогда, говорит он, чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Трясина
Пара познакомилась случайно в центре Донецка, а позже нашла анкеты друг друга на сайте знакомств. Днем жена его любовника уезжала на работу, и Денис приезжал из соседнего города: «С ним у меня все было. Все. Просто все. Мы с ним спали вместе. Реально спали как мужчина с женщиной. Не знаю, как тебе объяснить. По характеру тянет на человека, понимаешь?».
Об этих отношениях знали только они, а два года назад любовник Дениса женился. Сказал, что «решил завязать».
«Где-то месяц-два было очень дико. Как волк выл, — рассказывает Денис. — После расставания мы продолжали видеться в общих компаниях, на свадьбах, днях рождениях. Ощущение такое, когда сидишь рядом и не можешь дотронуться…
Ничего не можешь сделать. Нас девять человек, и никто не знает и даже не подозревает. Сидишь под Новый год или 23 февраля — и, блядь, это напряжение. Раньше, когда мы встречались, были моменты, что мы якобы уезжали покормить собаку — и так выкраивали полчаса времени».
В конце беседы Денис признается, что чувствует стыд за свое влечение. Он и сейчас продолжает искать мужчин в сети, но внутри считает гомосексуальность болезнью и «трясиной, куда его затянуло». Об ориентации Дениса не знает никто из близких. По его словам, в родной деревне его считают «положительным героем»: «И если кто-то скажет об этом, никто не поверит. Скажет — да ну нахуй».
Сам он уверен, что такого влечения у него бы не было, если б не восьмилетние отношения с бывшим: «Я иду где-то, и меня сразу привлекает то, что ниже пупа. Это же ненормально. Я считаю, что это заразно и неизлечимо. Это тягость: один раз — не пидорас, но главное, чтобы не тянуло. А меня, походу, затянуло».
автор текст попросил
сохранить анонимность
